Митрофан Борисович Греков (1882—1934)

В отряд к Буденному
В отряд к Буденному (1923)

Картина М. Б. Грекова «В отряд к Буденному» — подлинный шедевр советской батальной живописи. Велики значимость и непреходящая ценность этого произведения. Творчество Грекова, художника-патриота, открыло новый этап живописи, основанной на большевистской идейности, народности и реализме. Одним из первых в нашем искусстве художник с мужественной силой и благородством вывел в образе основного героя своей живописи простого советского человека. Картина явила собой классический образец воплощения правды жизни в искусстве. В ней дан поучительный пример высокого мастерства, ясного видения и яркого выражения в образе незаметного героя мощного движения героических масс народа в эпоху революционной вооруженной борьбы.
Темой картины Греков избирает вступление тружеников степей в свою родную Красную Армию для защиты революции и утверждения власти Советов рабочих и крестьян. Если говорить о месте этой картины в задуманной художником эпопее гражданской войны, она как бы открывает одну из первых страниц истории легендарной Конной армии. Сюжет картины прост. Он не выдуман, не выписан из книг. Мотивы сюжета художник увидел в десятках, сотнях живых фактов, в действенном проявлении патриотических мыслей, чувств и поступков своих современников. По своему обыкновению, Греков не дает подробного и длинного рассказа о происходящем событии. По степи движется всадник. У него в поводу запасная лошадь. Человек сосредоточенно закрепляет красную ленту на шапке. К седлу заводного коня подвешена винтовка. Вот и все, что изображено на картине.
Что же делает картину идейно целеустремленной и эмоционально волнующей? Удивительное грековское мастерство создавать сплав глубочайших мыслей и чувств в монолитном художественном образе.
... Земля донская. Освеженная вольными ветрами, украшенная зелеными весенними коврами, обласканная горячим южным солнцем степь. Где-то там, за голубыми далями, в бескрайних степных просторах, шумные города и станицы, цветенье садов, серебряные разливы рек. И тут вот ходить бы коням бороздой по целине, держать бы казаку рукоятки плуга, звенеть бы песням на всю степную ширь, расцветать новой жизни. Так нет же. Черная вражья сила мутит тихий Дон, проливает кровь станичников, не дает свободно жить и трудиться на земле. И где-то совсем рядом, здесь, на донской земле, формируются и действуют создаваемые большевиками боевые красноармейские отряды. Издалека, оттуда, куда успела дойти добрая слава Красной Армии, на пополнение ее рядов едет доброволец.
Вооруженный кавалерист на коне пробивается к красным — попадись такая тема иному баталисту, и сразу загарцуют кони, выпятится грудь всадника, прилепится на нее пышный бант, расплывется в дежурной улыбке лицо. Ничего подобного не увидишь в композиции Грекова. Он решительно отбрасывает все, что хоть в малейшей степени могло придавать картине ложный пафос. Всеми усилиями художник добивался не внешней, парадной красивости поз и движений, а внутренней, моральной красоты человеческого подвига.
Все в композиции продумано и оправдано. От края до края расстелилась степь, поднялась к высокому горизонту. Греков не оставляет ничего, что может отвлечь внимание зрителя от основного объекта изображения — человека. На фоне освещенного солнцем и слегка затянутого воздушной пеленой степного поля объемно выделяются фигуры коней и всадника. Располагая их в самом центре картины, на первом плане, подчеркивая их зримую весомость четкостью контурных линий, насыщенностью и материальностью цвета, резким контрастом света и тени, раскрывая психологию человека в действии, Греков приближает образ героя к зрителю.
Кто и откуда этот человек? Каковы его думы, переживания и устремления? Совершенно определенно все эти понятия концентрируются художником в исчерпывающей характеристике всадника и его поступков. С первого взгляда образ этого человека с открытым, деловито сосредоточенным лицом завоевывает симпатии зрителя.
Нужен ли спор ради скрупулезного доказательства, кого именно изобразил Греков — казака или иногороднего, солдата-фронтовика или оторвавшегося от хозяйства крестьянина? Нам кажется, что грековская трактовка образа сама собой обязательно требует отвлечения от деталей, уводящих в сторону от главенствующей мысли, и диктует необходимость гораздо более широкого и обобщенного видения сути изображаемого. Греков превосходно знал, что стоит только ему показать во всаднике непременно казака или непременно фронтовика из крестьян-иногородних, как сейчас же обеднится, сузится представление о широких слоях тружеников Дона, ставших на путь Советской власти и пополняющих ряды Красной Армии. Ведь как в русле тихого Дона в один поток сливаются Березовка и Северный Донец, Тузлов и Маныч со всеми ручейками, стекающимися к ним, так и на великий путь революции по всем дорогам, по всем хоженым и нехоженым тропинкам собираются тысячи людей, движимых единым сознанием, единой волей с оружием в руках сражаться за общее дело всего трудового народа. Берут винтовку и садятся на боевых коней пролетарии с заводов и шахт, солдаты-фронтовики, казаки и иногородние из беднейших хлеборобов. Греков рисует нам одного из многих простых людей, твердо решивших связать свою судьбу с Красной Армией. Для нас, как и для Грекова, он казак в лучшем смысле этого слова, труженик донских степей, вольнолюбивый и смелый человек, умеющий владеть оружием и управлять конем, понимающий классовый долг перед народом. Его связь с казачьей традицией подчеркивается значительно более существенным, нежели скрытые от глаз лампасы. Заботливый казак снарядил себя в народную армию усиленной боевой единицей.
Он вступит в ее ряды со своим оружием, кроме коня под верхом, им припасен еще заводной. Дорога была дальней и опасной. Куда ни глянь, даже глазом не доберешься ни до станичной околицы, ни до хутора, ни до база. Конец пути подоспел к самой жаре.
Усталые кони идут с опущенными поводьями медленным, размеренным шагом.
Заметно, что все тревоги и страхи остались позади. Миновали станицы и хутора, занятые белыми, обойдены вражеские засады, прячущиеся за холмами и по крутым балкам, прошедшая ночь укрыла от белобандитских застав и разъездов.
Всадник едет спокойно и уверенно. Склонив обнаженную голову, он с усердием и гордостью закрепляет на шапке алую ленту — символ принадлежности к Красной Армии. У героя мужественное, суровое, опаленное степным зноем и ветрами лицо много пережившего человека. Вся его фигура: вислые плечи, привычная посадка в седле — выдает в нем природного казака-хлебороба, сызмальства привыкшего к тяжелому труду и невзгодам. У таких людей закаленная воля, решительная натура, умудренный житейским опытом светлый разум. Однажды решившись, они никогда, даже под угрозой смерти, не отступятся от своего святого дела. Сколько дум передумано по дороге в отряд к Буденному, и горьких и радостных, но самая светлая из всех дум обращена к желанной победе над врагом. И, словно знамением грядущей победы, художник наполняет колорит картины радостным светом солнца, сияющим в степи и сопровождающим человека на пути в Красную Армию.



<<< Сергей Васильевич Малютин (1859—1937)

Борис Николаевич Яковлев (1890—1972) >>>

«««Русская живопись XVIII в»»»
«««Русская живопись начала XIX в»»»
«««Русская живопись конца XIX в»»»
«««Русская живопись XX в. Советская живопись.»»»

© Sega 2005-2016
Рекламные статьи