Георгий Григорьевич Нисский (1903—1987)

Порт на севере
Порт на севере (1957)

Ночь. 1941 год.
Ночь. 1941 год. (1958)

«Морские просторы, пройденные на военных кораблях всех флотов среди замечательных советских моряков, заснеженные подмосковные леса, исхоженные на лыжах, просторы подмосковных водохранилищ, ленты каналов, волжские просторы, Московское и Рыбинское моря, исхоженные под парусами, башни шлюзов, гонки яхт, романтика вечерних вокзалов, стальные сдвоенные нити путей с рубиновыми огнями сигналов, переплеты виадуков и перекидных мостов, окруженные дымами паровозов,— это все новая, измененная волей советских людей география моей Родины. Нужно увидеть, раскрыть ее красоты и показать это миллионам новых людей с новыми мыслями и новыми чувствами, с их бодростью, их лирикой и оптимизмом. Пейзаж Родины изменен, он уже не левитановский, — он радостен и мажорен, и нужно увидеть его современному художнику, увидеть его новым чувством, новым сердцем и новыми глазами и сделать новыми руками, иначе он не будет сегодняшним».
Трудно точнее, лаконичнее и полнее определить характер творчества Г. Г. Нисского, чем сделал он сам в этих строках автобиографии. Здесь предстает перед нами и удивительное разнообразие тем и сюжетов его картин, и восхищенное восприятие преображенного лица земли.
За этими строками видишь деятельного, непоседливого человека, лыжника и заядлого яхтсмена, человека, постоянно живущего в плену дальних дорог, исколесившего необъятную страну от Тихого океана до Балтики и Черного моря. Художник, которому открыта новая красота виадука и рокады, как иному — прелесть заката или березы, Нисский главную цель своего творчества видит в том, чтобы воспеть современность, воспринятую глазами и чувствами современника.
Современность содержания и острая современность формы, редкое в своей органичной слитности единство того и другого, немногословие художественного языка при насыщенной, взволнованной романтической приподнятости — вот качества, из которых прежде всего слагается неповторимо индивидуальное творческое лицо Г. Г. Нисского.
В своем развитии художник шел трудным путем, путем настойчивого поиска. А путь исканий всегда таит крутые повороты, сплетение драгоценных находок и тяжелых срывов, радостей откровения и разочарований. В творчестве художника поэтому встретишь и слабые работы, в которых прием вдруг начинает играть первостепенную роль. Но сила Нисского в том, что он умеет осмыслить, извлечь урок из неудачи и, сделав подчас шаг в сторону, затем с удвоенной энергией рвануться вперед.
Страстный яхтсмен, Нисский бесконечно влюблен в воду. Гладь озер и водохранилищ, широкое волжское раздолье, таинственные воды северных рек, бурные морские волны — ко всему этому художник постоянно возвращается в своем творчестве.
Такова картина «Порт на Севере». Тяжелая масса плотной, глубокосиней воды заполняет весь передний план. Ее цвет, интенсивный, густой,— цветовая доминанта всей картины. Согласовывая с этим тоном весь цветовой строй, художник щедро насыщает теплыми оттенками лиловато-коричневые громоздящиеся по берегу скалы. С этой плотностью, живой материальностью цвета моря и земли контрастируют легкие, прозрачные тона синеющих на заднем плане гор, светло-розового неба со стремительными облаками. Несколько тут и там положенных пятен открытого красного — изящный, даже изысканный в очертаниях самолет, ватерлинии кораблей, флаги на мачтах — усиливают, делают еще острее, контрастнее сопоставления основных тонов полотна. Деятельная жизнь порта — пароходы, бороздящие его воду, погруженные в свои будничные дела люди на причале — не нарушает мерного величия северной природы, а, напротив, удивительно естественно вписывается в пейзаж, знаменуя единение человеческого труда и жизни природы. Художника увлекают стройные, гармонически изящные линии современных кораблей, он открывает присущую им красоту, совершенство соразмерных форм современного катера или самолета. «Пластика не только у Аполлона Тенейского, а ее много и у самолета, и у глиссера. Увидеть ее можно и нужно, можно найти ее и у отдыхающего тракториста не меньше, чем у «Боргезского борца»,— говорит художник. И это не декларация, а живая программа действий.
Современность содержания в пейзажах Нисского вовсе не ограничивается непременным введением в сферу творчества новинок техники. Выражение в пейзаже строя мыслей и чувств современного человека — вот в чем подлинная глубокая современность его творчества. Радость, воодушевление, восторг, трагизм и лирическое раздумье умеет он передать зрителю в образах природы. И эти настроения выражены так отчетливо и сильно, что зритель чувствует себя полностью захваченным, втянутым в орбиту переживаний художника.
Нет надобности искать глазом табличку с названием, чтобы понять, о каком времени повествует Нисский в полотне «Ночь. 1941 год». Едва взглянув на картину, вы тотчас попадаете в атмосферу трагического напряжения. Безлюдье приобретает здесь оттенок тревоги, беспокойства. Почти все полотно занято небом. Но это не ясный широкий небосвод, полный света и покоя, не бархатно-нежная чернота мирных ночей. Словно мрачный, темный купол опрокинулся над землей, застил свет, бросил на белый снег густую зловещую тень. Композиция холста подчеркнуто вертикальна — будто сквозь узкую длинную щель видишь эти две ели, вонзающие в небо острые верхушки. Композиция, цвет, ритм и характер силуэтных очертаний — все сливается в неразрывно единый эмоциональный образ. Число тонов и характер цвета доведены до сурового аскетизма. Широкой кистью положены на холст большие плоскости цвета. Белеющая в ночи полоса снега. Узкая блекло-красная лента зарева у горизонта. Серо-синяя стена неба, переходящая вверху в сплошную черноту. Глухо-черная гряда леса. Черные, резкие по контуру, как аппликация, вертикали взъерошенных елок. Каждый цвет доведен до своей резкой определенности. Постепенные мягкие переходы между тонами изъяты. В открытом столкновении, в резком противопоставлении сосуществуют в картине, соприкасаясь друг с другом, белое, черное, красное, синее. Жесткость цветовых отношений отзывается в нас печальной тревогой. Это чувство обостряется сухим, безжизненно-белым светом лучей прожектора, пронзающих ночь.
Нисский всегда очень сдержанно называет свои полотна: «Ночь. 1941 год», «Дмитровский шлюз», «На путях», «Подмосковная рокада» и т. д. Сила обобщения жизненного явления, умение подняться над фактом, осмыслить его в самой художественной ткани произведения настолько высоки, что художник не нуждается в помощи слов, в символических параллелях, в подкреплении изображенного громким, броским названием. В его работах идейное и жизненное содержание, как правило, много шире, глубже, значительнее как выбранного мотива, так, соответственно, и названия.
Подчас в адрес Нисского раздаются упреки, что он недостаточно точен в следовании натуре, что он «придумывает» свои пейзажи. С этим трудно согласиться. Действительно, его работы далеки от «списывания» природы. Его искусство — это творческое преобразование, творческое деяние. Но это не отвлеченное, умозрительное формотворчество. Художник стремится к созданию образа природы и умеет сделать это убедительно и сильно. Действительно, цветовые сочетания, решение пространства у него подчас остро необычны. Но к этому необыкновенному он прибегает затем, чтобы в концентрированной, лаконичной форме выразить чувства самые обыкновенные, близкие переживаниям любого человека.
Естественна в этой связи система работы художника. Он редко пишет этюды с натуры. Альбомом, записной книжкой ему служит его поразительная зрительная память. При этом работа с натуры играет в его творчестве первостепенную роль: смотреть, запоминать — вот в чем видит Нисский исходную позицию, базу, арсенал своего искусства. «Я этюдов не писал, я только чувствовал и смотрел, а потом убегал в мастерскую рисовать и компоновать»,— писал художник в годы войны, и этот метод стал в его творчестве обыкновением. Причем художник владеет даром, отделив наиглавнейшее, безжалостно отметать все, что может как-то «разбавить» концентрацию лаконичного выразительного образа: «Из всех моих впечатлений я выбирал главное и нужное, в чем, как мне казалось, была заключена самая верная живописно-пластическая суть вещей».
Нисский умеет увидеть и мастерски извлечь красоту современной жизни и претворить ее в приподнято-романтическом, всегда насыщенном лирическими чувствами живописном образе. Чтобы увидеть красоту железнодорожного моста или шлюза, ему нет нужды делать над собой усилие — это качество присуще самой природе его мировосприятия. Он глубоко искренне восхищен грандиозным зрелищем преобразованной земли. За мачтой высоковольтных передач или мощным телом современного корабля он видит, чувствует руки, сердце, ум человека, создавшего их. «Можно любить одно больше, другое меньше, но любить— главное; и видеть (это главное!) во всем — человека». В этих строках Нисский выражает смысл, гуманистическую основу, программу своего творчества.



<<< Михаил Павлович Труфанов (1921—1988)

Андрей Андреевич Мыльников (Род. в 1919 г.) >>>

«««Русская живопись XVIII в»»»
«««Русская живопись начала XIX в»»»
«««Русская живопись конца XIX в»»»
«««Русская живопись XX в. Советская живопись.»»»

© Sega 2005-2016
Рекламные статьи