Кукрыниксы

Конец
Конец (1948)

Куприянов Михаил Васильевич
(1903—1991)
Порфирий Никитич Крылов
(1902-1990)
Николай Александрович Соколов
(1903-2000)

Картина «Конец» — вершина в живописи Кукрыниксов. Это плод художественного вымысла, и вместе с тем — это правда, правда искусства, основанная на глубоком знании жизни.
Международный трибунал в Нюрнберге провозгласил: «Развязывание агрессивной войны является не просто преступлением международного характера. Оно является тягчайшим международным преступлением, которое отличается от других военных преступлений только тем, что оно содержит в себе в сконцентрированном виде зло, содержащееся в каждом из остальных». Кукрыниксы задумали показать это зло «в сконцентрированном виде» и обрушить на него громы негодования.
Кукрыниксы рассказывают, что мысль написать картину о крахе фашизма родилась у них в день победы. Нет сомнения, что победоносное завершение войны было сильным толчком, определившим тему произведения, которое отразило разгром злобной социальной силы, залившей кровью полмира и понесшей заслуженную кару. И все же истоки картины «Конец» коренятся в тех трудных и славных годах борьбы с фашизмом, когда так много было пережито и передумано каждым советским патриотом. Картина стала итогом многих наблюдений, раздумий и предварительных поисков Кукрыниксов в области карикатуры и живописи. Сколько раз Гитлер в карикатурах Кукрыниксов командовал скелетами и сам превращался в скелет! Сколько раз предрекали советские карикатуристы конец кровавой авантюре, сколько раз отмечали «разваливание» рейха! Фюрер с тупостью маньяка вел страну и ее сателлитов к пропасти, карикатуристы с великолепнейшим мастерством и прозорливостью фиксировали каждый шаг этого позорного пути. И все же от карикатур до большого, монументального полотна дистанция огромного размера.
Исключительно важную роль в истории этой картины сыграли поездки художников в Берлин и на Нюрнбергский процесс. Для Кукрыниксов всегда чрезвычайно важна натура, те сильные и острые жизненные впечатления, которые вдохновляют их. И вот они спускаются в подземелье рейхсканцелярии, идут ее мрачными коридорами, видят своими глазами воронки от снарядов, выбивавших зверя из логова. Они зарисовывают живых гитлеровцев, делают этюды, размышляют, обмениваются мыслями друг с другом, с бойцами и офицерами — героями боев, пишут портреты советских генералов, присутствовавших на церемонии капитуляции. Все это питало воображение художников, а мысль работала в определенном направлении.
Вернувшись в Москву, по живым следам своих наблюдений Кукрыниксы воссоздают в своей мастерской подобие гитлеровской приемной, которая должна была стать местом действия будущей картины. Появлявшиеся в печати статьи, дневники, воспоминания участников боев за Берлин направляли мысль, будоражили воображение художников. Новые материалы углубляли собственные наблюдения, рождались первые наброски, черновые эскизы картины. Место действия — подземная приемная Гитлера — определилось в сущности сразу, как и главное действующее лицо. Им должен был быть сам фюрер, в котором фашизм нашел наиболее отвратительное и комическое выражение. Проблема комизма, сатирического разоблачения имела для Кукрыниксов очень существенное значение. Явная или скрытая, сатира должна была присутствовать в произведении, в котором подводились итоги последним дням Гитлера и гитлеризма.
Первые эскизы носили бытовой характер, как будто картина посвящалась определенному эпизоду, происшедшему в бомбоубежище. Художники повторяли одну и ту же ошибку: выдвигали Гитлера в центр и на первый план, приковывали внимание к нему, похожему то на помешанного, то на призрак с того света. Гитлер с блуждающим, диким взором «вызывал на себя» взгляды других персонажей картины.
Затем произошло существенное изменение в композиции, которое и решило судьбу картины. Гитлер убирается с авансцены, отодвигается несколько влево, во мрак, на порог приемной. Появление фюрера не производит теперь ни малейшего впечатления на его единомышленников. Никому из них на этот раз не пришло в голову вскочить и, выбросив привычным жестом руку, выкрикнуть: «Хайль Гитлер».
В окончательном варианте Гитлер изображен в тот момент, когда, гонимый страхом, он появляется, как привидение, на пороге убежища. Даже в карикатурах он не был столь страшен и жалок. В картине это фигура трагикомическая, Гитлер судорожно хватается за стену, чтобы не упасть, за ворот мундира, чтобы не задохнуться. Он при последнем издыхании. За ним маячит чуть видно голова Геббельса. Главари фашизма сцеплены друг с другом, как хоровод мертвецов в пляске смерти, хотя никто из действующих лиц не смотрит друг на друга. Где-то вверху, куда обращен безумный взгляд Гитлера (важный мимический и сюжетный штрих!), громыхает советская артиллерия. Надвигается заслуженное возмездие — полное торжество победителей, освобождающих мир от фашизма. Кукрыниксы рассказывают: «Нам хотелось дать почувствовать, что в нашей картине незримо существует положительное начало, хотя оно и не изображено».
Вырвавшись из тьмы, Гитлер попадает в резкую полосу зеленоватого, мертвенного света. Его страшная фигура отбрасывает тень на толстую дверь бомбоубежища; Гитлер и тень, повторяющая его судорожный жест, привносят в картину резкую ноту беспокойства и призрачности. Смесь комического и зловещего—в этой внезапности появления, в резкой светотени, в зеленовато-фиолетовом холодном колорите, в беспорядке, который царит в бомбоубежище и выдает полную растерянность его обитателей.
Кукрыниксы рассказывали, как они впервые столкнулись с главарями фашистов в Нюрнберге: «Мы рассматриваем пока еще пустой зал суда, как вдруг из выдвижной двери боковой стены внезапно появляется знакомая фигура. И зачесанные назад с залысинами волосы, и бабье, с кусками румянца обрюзгшее лицо, и тонкий, широкий лягушечий рот, без нижней губы. Даже бегающие оловянные глазки — все до мелочей знакомо нам. Это он — Геринг». Затем так же внезапно «на пороге двери показалось нечто еще более страшное... сочетание страшного и выдуманного было в этой фигуре, оказавшейся Гессом». Надо полагать, что эта внезапность появления военных преступников одного за другим на пороге зала суда отложилась в сознании художников и подсказала найденное в «Конце» внезапное появление Гитлера.
В Нюрнберге на суде демонстрировались фильмы, в которых действовал Гитлер и его подручные. Кукрыниксы запомнили, как «фюрер, задыхаясь в бесконечных речах, рвется к власти, как, захватив ее, неистово торжествует, лихорадочно строит планы разгрома мира... потирает руки и притопывает ногами». Затем появлялся Гитлер после разгрома его армий в районе Волги. «... Перед зрителем на фоне бронепоезда — окруженная усиленной охраной, согбенная фигура Гитлера в длинном черном плаще, из-под которого робко высовывается левая рука для рукопожатий, правая после покушения не действует». Эти фильмы помогли художникам так убедительно изобразить Гитлера с его резкой жестикуляцией, с его искаженной страхом физиономией. Множество впечатлений сгустились в один крайне выразительный образ.
Удачно найти сюжет — половина дела для мастера жанровой или исторической картины. Политическая зрелость мышления Кукрыниксов, партийное понимание классовой борьбы сказались и в выборе ими сюжета. Художники нашли такую сюжетную ситуацию, которая позволила им показать фашистскую клику в каменном мешке изолированной от немецкого народа. Фашизм рушится на глазах — таково основное ощущение зрителя. Все в этой картине находится в состоянии неустойчивости. Еле держится на ногах фюрер, качаются на стене сдвинутые с места картины, болтается бездействующая телефонная трубка, вверх ножками торчит опрокинутый стул. Генерал на первом плане парализован страхом. Около него чемодан, приготовленный загодя, когда еще можо было думать о бегстве. Час возмездия близок, бои идут на улицах Берлина, бежать некуда. Кукрыниксы обрисовали каждое действующее лицо, так или иначе помраченное животным страхом. Выспренные речи гитлеровских заправил о чести, о великой Германии развеяны в прах, их никто теперь не вспоминает.
Тупо и бессмысленно уставился генерал в пространство, уцепившись руками за стол и за спинку кресла. В выпученных глазах старика отчаяние преступника перед неминуемой гибелью. Молодой питомец Гитлера опустошил бутылку и погрузился в спасительный сон. Голова его запрокинута, мундир расстегнут, рука повисла в бездействии — этот тоже отвоевался. Перед третьим фашистом — фигурой зловещей и готовой к реваншу — недопитый бокал вина; он что-то замышляет и машинально барабанит по столу отвратительными, хищными пальцами. Никто не встал, даже не обернулся, когда Гитлер появился в дверях. Все идет прахом. Позы, жесты, мимика, кисти рук характеризуют состояние персонажей. Однако не психологические портреты сами по себе интересуют художников. Характеристики действующих лиц, чрезвычайно яркие и исчерпывающие, подчинены основной идее картины.
Кукрыниксы нашли очень точный прицел, чтобы показать не сатирические портреты главарей и не один из заключительных эпизодов войны, а позорный крах преступного режима. Ужас, охвативший всю компанию, находит в фюрере самое откровенное и комичное выражение. Характеристика маньяка подчеркнуто экспрессивна и окрашена острым комизмом. Комизм положения фюрера, как, впрочем, и всех остальных фашистов, заключается прежде всего в том, что все эти «сверхчеловеки» с их бредовыми планами господства над миром трусливо забрались в толстостенное убежище и умирают от страха, в то время как там, наверху, идет последнее, решающее сражение.
Типичные представители военной гитлеровской машины во главе с фюрером поставлены художниками в обстоятельства, при которых банкротство фашизма выступает в убийственно комическом виде. В этом скрытом комизме — существенная особенность картины.
Момент вынужденного ухода с исторической арены немецких фашистов раскрыт Кукрыниксами в полном соответствии с исторической правдой — трагикомически. Известно, что главари фашизма, приговоренные к смертной казни международным трибуналом, не сумели встретить приговор с достоинством. Они кричали, плакали, упирались, симулировали сумасшествие. Даже Геринг просил о помиловании.
Картина «Конец» — свод жизненных наблюдений ее авторов, в котором отлились характерные черты их творчества, определился высокий уровень достигнутого ими мастерства. Картина сохраняет непосредственность живых ощущений художников, свежесть и красоту живописи. Вместе с тем она так удачно оркестрована, что зритель сразу схватывает самое существенное. Красноречивые детали соподчинены друг другу и главной теме. Живопись пастозна, материальна, красива. Ее мрачный колорит богат. Резкость светотени, нарочитая мертвенность общего тона соответствуют мрачности темы, содержанию характеристик.
Прекрасно взаимодействуют и поддерживают друг друга чуть приглушенные краски вишневого ковра, блестящая фактура полированного коричневого стола, старое золото рам, коричневато-зеленый, прорезанный тенями фон.
Световые удары (лица, руки) дают возможность зрителю быстро схватить существенное в психологическом рисунке образов, не упуская при этом основного узла композиции.
Театральная «жилка», уменье придумать и развить литературный сценарий произведения и его подтекст (что так характерно для Кукрыниксов-иллюстраторов) в полной мере проявились в работе над картиной «Конец». Куприянов, Крылов и Соколов с увлечением рассказывают, как они входили в роль действующих лиц, как одевались в мундиры и сообща искали выразительные позы и жесты. Художники прибегали даже к гриму, чтобы лучше войти в роль; они вылепили фигурки из пластилина и пользовались ими в поисках наиболее выразительного решения светотени в композиции.
Глубокий историзм, вскрывающий классовую сущность явлений, острая социальная коллизия, яркие психологические характеристики персонажей, острый драматизм ситуации и притом ярко выраженное партийное, народное отношение художников к изображаемым явлениям — вот что вводит «Конец» в ряд магистральных произведений живописи социалистического реализма.
Явившись итогом пережитого, картина «Конец» знаменовала собой новый этап в искусстве Кукрыниксов, вершину их живописного мастерства. И вместе с тем она характеризует новый этап в советской исторической живописи, которая вышла на международную арену борьбы за мир. Такого рода произведения — яркие свидетельства мирового значения советского искусства. И не случайно, конечно, что на всех международных выставках, где бы эта картина ни появлялась, она приковывает к себе внимание антифашистов, борцов Сопротивления и просто мирных людей, жаждущих спокойной трудовой жизни. Друзья нашей страны видят в ней эстафету мира, грозное предупреждение поджигателям войны.



<<< Александр Павлович Бубнов (1908—1964)

Семен Афанасьевич Чуйков (1902-1980) >>>

«««Русская живопись XVIII в»»»
«««Русская живопись начала XIX в»»»
«««Русская живопись конца XIX в»»»
«««Русская живопись XX в. Советская живопись.»»»

© Sega 2005-2016
Рекламные статьи