Константин Дмитриевич Флавицкий (1830-1866)

Княжна Тараканова
Княжна Тараканова (1864)

Посетители выставки 1864 года в Академии художеств подолгу останавливались перед картиной Флавицкого, которая вызвала многочисленные толки в художественных кругах и стала предметом споров и самых разноречивых оценок. Среди академических картин, посвященных традиционным темам из античной и русской истории, каким-то чуждым казалось это произведение, отмеченное чертами своеобразия и самостоятельности и в выборе сюжета и в его художественном решении.
Художник изобразил тюремную камеру с узким окном, сквозь которое сильным потоком вливается вода. Она уже затопила пол и подступает к краю постели, где копошатся встревоженные крысы. В камере видны обычные жалкие предметы арестантского обихода — ветхая кровать, грубая овчина, заменяющая одеяло, простой деревянный стол, на нем разломанная краюха хлеба и глиняная кружка. А на постели почти без чувств от ужаса и отчаяния стоит прекрасная молодая женщина в пышном шелковом платье.
Имя молодого живописца Константина Дмитриевича Флавицкого в начале 1860-х годов уже пользовалось некоторой известностью. На выставке 1862 года появилась его первая большая картина «Христианские мученики в Колизее», написанная в годы пенсионерства в Риме. Академические круги приняли картину довольно холодно, зато активную поддержку оказала Флавицкому передовая художественная общественность в лице В. В. Стасова.
Знаменитый критик высоко оценивал талант Флавицкого и находил в его картине «множество превосходнейших подробностей сочинения, общего эффекта, краски, выражения». Но вместе с тем он отмечал, что тема, выбранная художником, и недостаточно актуальна сама по себе, и не соответствует характеру и внутренним возможностям дарования Флавицкого. Оттого-то в его картине так заметны элементы подражательности и даже прямого заимствования у «столпов» академического искусства — Брюллова и Бруни.
«Зачем Флавицкому подражать, зачем ему повторять кого бы то ни было?—писал Стасов,—-У него есть свой запас фантазии, уменья; у него есть своя собственная способность к характеристике — и это он ярко доказал. .. Наконец, у него есть свое сокровище душевного огня, страсти, пламенного порыва, что так редко встречается у наших исторических живописцев».
Новая картина Флавицкого — «Княжна Тараканова» — явилась своеобразным ответом на критику Стасова.
На этот раз Флавицкий взял тему из недавнего русского прошлого. Он воссоздал в своей картине легендарную историю гибели одной из многочисленных политических жертв екатерининского царствования.
Под именем княжны Таракановой в истории известна политическая авантюристка, выступившая в Западной Европе в начале 1770-х годов в качестве претендентки на русский престол. Она выдавала себя за дочь императрицы Елизаветы и именовалась не княжной Таракановой, а принцессой Владимирской. Лишь впоследствии, через много лет после ее смерти, народная молва нарекла ее княжной Таракановой — титул, который в действительности носила дочь Елизаветы от ее тайного брака с Разумовским, постриженная в монастырь и прожившая там всю жизнь в полной безвестности.
Происхождение авантюристки осталось невыясненным. Она была орудием в руках польских магнатов, ненавидевших Екатерину II за ее политику по отношению к Польше. Мнимая дочь Елизаветы появилась на исторической сцене в тот период, когда в России шла грозная крестьянская война, возглавленная Пугачевым, и Екатерина не без основания опасалась за целость своего престола.
Жизнь самозванной принцессы похожа на фантастический роман. Она с бесчисленными приключениями путешествовала по Франции и Италии, окруженная приверженцами и поклонниками, и располагала огромными денежными средствами, которые тратила с неслыханной расточительностью. Но пора ее успеха длилась недолго. В мае 1775 года Алексей Орлов по поручению Екатерины II обманом заманил самозванку на русский корабль, стоявший в Ливорнском порту, арестовал ее и отвез в Петербург. Здесь она была заключена в Петропавловскую крепость и через несколько месяцев, в декабре 1775 года, умерла от чахотки, не дождавшись суда, которым грозила ей императрица.
Такова историческая правда о княжне Таракановой. Но в народной молве сложилась легенда о ее гибели во время знаменитого петербургского наводнения 1777 года, когда действительно были затоплены тюремные камеры Петропавловской крепости и погибли узники, которых не успели или не захотели спасти.
Флавицкий воспользовался этой легендой. Она понадобилась художнику для усиления драматического эффекта задуманной сцены.
Флавицкий построил свою картину на сильных контрастах — между блистательным прошлым его героини и ее жалким настоящим, между былой роскошью, остатком которой является пышный наряд княжны Таракановой, и нищенской обстановкой тюремной камеры, между цветущей, полной жизни юной красотой и неотвратимой бесславной гибелью, которая ее ожидает.
Эти контрасты подчеркнуты и в живописном решении картины с ее эффектной игрой светотени, с ее мрачным, тускло-коричневым колоритом, где ярким пятном выделяется светлое платье княжны. Художник воплотил свою тему с захватывающим трагизмом и в значительной мере оправдал те надежды, которые Стасов возлагал на него.
И Стасов откликнулся на новую картину восторженной статьей: «Между тем как нарастало новое поколение наших художников с тем направлением, которое вдруг обновило и возвысило нашу живопись, в то же время вступил на новую дорогу и Флавицкий, и вдруг, одним разом, точно будто одним взмахом кисти, создал свою «Княжну Тараканову» — блистательнейшее и глубочайшее до сих пор творение русской живописи,— писал он.— Последние минуты отчаяния и беспомощности натуры страстной, гордой и высокой, последнее томление женщины-красавицы, измученной тюрьмой, но все-таки полной жизни и горячей крови,— что за страшная сцена, но что я за чудесная для великого таланта задача! Эти подгибающиеся колени, запрокинутая в отчаянии голова, закрывающиеся глаза, опустившиеся безнадежно руки, полуоткрытый рот, откуда вылетел, кажется, последний стон, между тем как через решетку окна брызжут волны поднимающегося наводнения,— с какою страстью, с каким кипучим талантом изобразилось все это на картине Флавицкого!»
В наши дни, в большой исторической перспективе, восторженная оценка картины Стасовым выглядит несколько преувеличенной. Для верного понимания «Княжны Таракановой» необходимо помнить, что Флавицкий выступил как прямой наследник и продолжатель традиций романтизма в исторической живописи. В частности, он опирался на художественный опыт Брюллова. Но «Княжна Тараканова» близка по замыслу не к «Последнему дню Помпеи» с его глубокой исторической проблематикой, а к таким картинам, как «Смерть Инессы де Кастро», где задача познания прошлого отступает перед интересом к эффектным историческим эпизодам, частностям и деталям, не лишенным сюжетной остроты, но не вскрывающим сущность эпохи.
Стасов, конечно, недаром обратил внимание на «Княжну Тараканову». Романтическое понимание истории, при всей его ограниченности, было все же, несомненно, прогрессивным по сравнению с той условной, безжизненной исторической живописью, которую культивировала Академия художеств в шестидесятых годах прошлого века. Подчеркнув, что Флавицкий вышел на новую дорогу «одновременно с тем направлением, которое вдруг обновило и возвысило нашу живопись», то есть с идейным реализмом, Стасов приветствовал автора «Княжны Таракановой» как союзника в борьбе с Академией.
Правда, реалистическое искусство вскоре перестало нуждаться в таких союзниках. Произведения великих реалистов, мастеров исторической картины, затмили запоздалую романтику Флавицкого. Но было бы ошибкой забывать о прогрессивной роли, которую сыграла для своего времени его картина, не видеть тех несомненных и значительных достоинств, которые характеризуют «Княжну Тараканову».
В картине Флавицкого нет глубоких исторических проблем, но в ней есть психологическая правда, подлинная человечность, острая выразительность, большое профессиональное мастерство. Картина поныне сохраняет силу непосредственного воздействия на зрителей. Эти достоинства обеспечивают «Княжне Таракановой» заметное место в истории русской живописи.



<<< Василий Владимирович Пукирев (1832—1890)

Василий Григорьевич Перов (1833-1882) >>>

«««Русская живопись XVIII в»»»
«««Русская живопись начала XIX в»»»
«««Русская живопись конца XIX в»»»
«««Русская живопись XX в. Советская живопись.»»»

© Sega 2005-2016
Рекламные статьи